Это верхний пост. Но это очень необычный верхний пост. Здесь в комментах можно делиться друг с другом добротой, которая во все поля. Всячески плодить тотальный позитив. А еще ради поддержания доброты и позитива можно постить женские сиськи, плюшевых мишек и няшных котиков.
Товарищ! Если ты зафрендил меня - запости здесь что-нибудь позитивное.

( Read more... )

Город-аквариум, город-обитель гранитных амфибий в косых переулках.
Город, уткнувшийся мокрым лицом в баррикады из мха и набухших окурков.
Город, чьи долгие ночи дрожат фонарями, текут в саксофонных оргазмах
прямо на черную кожу Невы, о которой в квартирах удушливо-грязных

рыбьи поэты безмолвствуют ртами солеными, жабры под галстуки пряча,
мутными глазками смотрят в стеклянные стены своих алкогольных горячек.
Боженька кормит их снегом небесным, он знает, что нужно для правильной строчки,
чтобы как можно скорее добить ей упорный стишок и отправить по почте

девочкам, что восхищенно глядели в поэтов на сцене подвального клуба,
хлопали радостно им, улыбаясь при этом восторженно, мило и глупо,
к ним подплывали, чесали за жабрами, гладили по чешуе и любили,
после хватали и прятали там, у себя, в этом теплом податливом иле.

Мы же уснем на другом берегу почерневшей Невы и наутро узнаем,
что надо сделать и как, чтобы стать посреди декабря ослепительным маем.
Мы же уснем, проплывая туманными гротами арок, дворов Петроградки
мимо огромных и злых осьминогов, успешно играющих с рыбами в прятки.

Да, я увижу тебя нарисованно-спящей. Мы будем - и нас будет двое;
Да, и в твоих волосах вдруг найду мои пальцы, уснувшие вместе с тобою.
Да, мы проснемся, проснемся, оставшись наутро такими же теплыми снами.
Значит, теперь никогда нас не смогут поймать осьминоги с огромными ртами.

Город-аквариум рыб с человечьими лицами, ищущих смыслы для жизни,
Город восторженных девочек, прячущих в иле все то, что еще не догрызли.
Мы же уснем на другом берегу почерневшей Невы и останемся вместе,
чтобы найти этой ночью в малиновом небе созвездие Элвиса Пресли.

Френдлента, а френдлента. Я точно знаю, что в тебе есть кодеры.
Появилась идея - сделать генератор заголовков из желтой прессы. Ибо они в основном строятся по одинаковому принципу: [количество жертв] [жертва] [способ убийства] [убийца]-[убийца]
Например:
8 кинозвезд кастрированы бандой хирургов-педерастов
23 скинхеда сожжены бомжом-сатанистом
45 подводников съедены рыбаком-копрофагом
7 эксгибиционистов задушены веганом-бисексуалом
24 рэппера утоплены в реке собачником-вуайеристом
15 эльфов 80-го уровня изнасилованы бандой панков-кастратов
66 школьниц-геронтофилок обезглавлены народным артистом россии
1 мальчик поцелован в живот президентом-педофилом

Ну и так далее.
Хорошую идейку я подкинул тебе, френдленточка, а?

И раз уж я пишу пост, напишу еще кое-что.
Посоветуйте, дорогие мои, годную РПГ, чтобы можно было вволю позадротствовать, пофапать на атмосфЭру и все такое. Кроме фэнтезятины про эльфов и гномов, ибо не перевариваю её ни в каком виде и ничего не могу с собой поделать. Ну и кроме Фоллаута-Арканума-Плейнскейпа, разумеется. 

В качестве запоздалого подарка на день рождения сей стишок посвящается dushen за то, что навела на одну мысль для этого текста, а также помогла все-таки дописать его с помощью Тонких Миров. 


Колыбельная без слов

Молчи.
Слова придуманы для тех, кто ищет то, что не было потерей.
Молчи - и ты услышишь тихий смех в молчаньи притаившихся мистерий.

Усни - и стань подобна тишине, в своей недостижимости прелестной.
Стань бесконечна, стань незримой бездной, стань тем, что было заперто во мне.

Вначале было слово. Но сейчас не время для начала. И для нас
теперь открылась тайна тишины.
И я молчу. Я забываю имя и слышу, как под веками твоими
несмело бьются запертые сны.

Под веками, дрожащими слегка, в твоем подкожно-теплом запределье,
так медленно и тихо, как рука, бессовестно лежащая на теле.

В тебе. В твоем беспамятстве. Внутри. И лапками пушистыми стучатся,
рисуют на тебе картины счастья, рассказывают сказки.
Посмотри,
как неподвижна эта тишина
и как она правдива и сильна
и сколько в ней сокрыто наслаждений.

Теперь - ни слова. Слушай эти сны. Они не лгут. Их доводы верны:
там, где нет слов - не будет и сомнений.

"Тридцать седьмой" - прошептал на ухо мой внутренний календарь.
Сладко пропахший градусник вторит ему: "Тридцать семь".
Время обкладывать мысли кусочками липкого льда,
по ртутной шкале изучая историю. Так и продлится день.

Число "тридцать восемь" к хрустальной ночи обычно снится.
Да если бы только снилось! Оно еще ходит строем!
А в тридцать девять - немецким отрядом на польской границе
надвигается что-то второе и мировое.

Не буду, пожалуй, дожидаться войны в сорок первом.
Все вы знаете, что начинается в "сорок один".
У меня есть волшебный доктор, живущий в одном из нервов.
Он и вправду волшебный. Хоть и не жрет викодин.

Да, он бывает жесток. Да, и дышать тяжело потом.
Но после всего теплый доктор посмотрит в меня из-под век,
улыбнется, возьмет меня за руку, скажет шепотом:
"Да вы совершенно здоровы, молодой человек!"

Дили-дили, трали-вали, это мы не проходили, это нам не задавали никогда.
Мы родились в чем зачали, воскресали в чем убили, и идет по нам как посуху вода.
Мы дремучие, таёжные, у нас большие руки и глухие словно эхо голоса.
Мы упрямо-безнадежные, без совести и скуки, наши лица, как святые образа,
 
потемнели, запотели, стали зеркалом для ночи, для брезгливых копошений темноты,
для того, кто на постели из бетона кровоточит (это будет кто угодно, но не ты).
Хирургическими пальцами врываясь в гематомы, изнутри свое заветное скребя,
вводим взвинченную сталь шприцеобразных насекомых, бороздим мясные скважины себя.

Мы играли с темнотой, но темнота сыграла с нами, а точнее даже так - сыграла в нас.
По-покойницки спокойно равнодушными червями постигаем, кто нас купит и продаст.
Ждем, когда оно устанет и позволит нам согреться, даст знамена и отправит на парад.
Каждый сам себе Майданек, каждый сам себе Освенцим. Каждый сам себе давно построил ад.