Это верхний пост. Но это очень необычный верхний пост. Здесь в комментах можно делиться друг с другом добротой, которая во все поля. Всячески плодить тотальный позитив. А еще ради поддержания доброты и позитива можно постить женские сиськи, плюшевых мишек и няшных котиков.
Товарищ! Если ты зафрендил меня - запости здесь что-нибудь позитивное.

( Read more... )

Продолжу рассказывать о своих ебанутых снах.
Итак, приснилась мне сегодня, дорогие друзья, тушеная картошка с порнухой.
То есть, натурально, с порнухой. Накачал её из интернетов, выложил на стол, аккуратно нарезал кубиками, обжарил в сковородке с растительным маслом и закинул в кастрюлю тушиться вместе с картошкой.
В результате, кстати, получилось настолько мерзко, что пришлось все выбросить.

Я уже писал про этих чуваков, а теперь пропиарю их концерт:

В субботу 4 июля «Голуби и Безумные Кашевары» представят альбом «Le Voyage» и книгу «Поздний Завтрак» в Москве в клубе «ГДР».
Адрес клуба: Москва, Малая Юшуньская ул., 1, корп. 2, г-ца «Берлин». Ст. м. Каховская.
Начало концерта в 20:00.
Вход 200 рублей.

http://utrovortu.ru/

Московским друзьям настоятельно рекомендую посетить.
А в наших Ленинградах они будут играть 7 июля в МОДе.

Под синим небом
есть большой
висячий сад.
Он был так назван,
потому что
там висят.
Растут веревки,
и на них
как лепестки
синюшно-мокро
расцветают
языки.

Бывают Русские Блоггеры, а еще бывают Охуенно Русские Блоггеры. Так вот, в четырех словах "Говно. Жыды. Язык. Верева." Охуенно Русские Блоггеры видят только слово "Жыды". Этого им хватает. Все счастливы, ура блять.
Впрочем, если бы они были готами, они видели бы только слово "Верева", а если бы они были копрофагами - только слово "Говно".

Будто кудрявый Есенин
в резвой удавочной пляске,
будто три года без пенсии
тощий плешивый старик,
Финский залив,
этим утром
пену пустивший в припадке,
в пыльный песок
на прибрежные камни
вывалил мокрый язык.

Выдавил, выстелил в берег -
мокрый, дрожащий, пугливый,
дышащий теплым туманом
над пожелтевшей травой.
Будто веревкой стянули
сизую шею залива
и завалили на берег,
вымазав губы слюной.

Осиротевшие рыбы
плакали и горевали,
пели унылые песни,
водкой глушили тоску.
В церковь ходили медузы
и панихиду справляли
по безвозвратно ушедшему
милому языку.

Люди стояли, смотрели:
Дамы впадали в истерику,
Дети смеялись и резво
Снимали на видео, как
Розово-липкий язык
Бьется вслепую по берегу,
Прыгая в воздух
И шлепаясь оземь
Давит усталых собак.

"Не подходите, опасно!"
Дети хотели поближе,
Мамы их крепко держали,
нервно смеялись над ним:
Как это - взять его в руки?
а ну как возьмет и оближет
всем своим влажно-шершавым,
всем своим липко-большим,
всем своим сдавленно-синим
всем своим гибким и сильным
всем своим мягким и теплым
всем своим розово-мокрым
всем своим тягостно-грустным
всем своим сладостно-вкусным
всем своим нежно-огромным
всем своим жалко-бездомным
всем своим мокро-брезгливым
всем своим Финским заливом
насмерть залижет детей.

shiitman

Восславьте первую Жрицу Его Ворсейшества!

Мы поедем с тобой на машине с двумя рулями
Вдоль железной дороги, облепленной фонарями.
Фонарями - как мухами, пальцами и цветами,
Вдоль дороги, прокуренной старыми моряками
Мы поедем с тобой на машине с двумя рулями.

Мы поедем с тобой через горы, леса и пашни,
Через диких людей, сквозь толпу вавилонской башни,
Через диких зверей, о которых слагали басни,
Мы проедем с тобой через место стрелецкой казни.
Мы поедем с тобой на машине с двумя рулями
Через горы, леса, водопады, огни и страхи.
Будем пыль высекать из камней и носить папахи.
Будем заживо прятать в ладонях слепые бельма,
Чтобы их не сожгли стробоскопы святого Эльма.

Мы поедем домой на машине с двумя рулями
И никто никогда не узнает, что будет с нами.
Мы поедем домой на машине с двумя рулями
И никто никогда не узнает, что будет с нами.

И тяжелый рогатый поезд по рельсам скачет,
Громыхает копытами, стонет, рычит и плачет.
Он совсем еще мал, он боится - утонет мячик.
Он бежит нам навстречу, не зная, что это значит.
Он бежит нам навстречу и знает - имеет право.

Мы поедем домой на машине с двумя рулями
И никто никогда не узнает, что будет с нами.
На железной дороге тебе улыбнусь лукаво
И затем поверну налево, а ты направо.

Чтобы нас не сожгли стробоскопы святого Эльма,
Чтобы нас не увидели наши слепые бельма.